Поцелуй королевы. Кн. 1-3[СИ] - Константин Кривчиков

Пятнадцать лет назад ему пересадили поджелудочную железу, а совсем недавно поменяли почки — на искусственные, с гарантией тридцать лет. Конечно, такие операции стоят целого состояния, и по карману лишь очень богатым людям, но для Яхаве это не проблема. С его-то миллиардами?

Он ощущал себя превосходно, не задумываясь о возрасте. А чего задумываться, если все работает, как часы? Мог бы и сердце пересадить, но зачем раньше времени его трогать, если врачи не советуют?

И только несколько заболеваний пока не поддавались контролю врачей Планеты. Среди них — рак мозга. Одно из самых слабых звеньев современной медицины, "ахиллесова пята". Казалось бы, Яхаве подстраховался и против этой опасности. Анализы и обследования проводил по графику, каждые три месяца. И вдруг…

Яхаве смотрел на белое лицо Рефекта, его трясущиеся губы, и с трудом сдерживал желание размозжить тупую башку сраного лекаря клюшкой для гольфа.

— Какого черта… я плачу тебе… такую зарплату? — от бешенства перехватывало горло.

Рефект молчал и только в испуге разевал рот.

— Как это… могло случиться?.. Ты же говорил — это… практически исключено… при регулярных обследованиях? Вероятность — меньше одной… одной десятой процента.

— Мистер Яхаве, это рак мозга, — наконец выдавил из себя перетрусивший "лекарь". — Это непредсказуемо. Наука до сих пор не разобралась, почему возникает опухоль.

Олигарх приблизился к огромному аквариуму в центре кабинета, подышал через нос, почти ничего не видя от злости. В глазах расплывались черно-белые пятна. Двухцветный лабео подплыл к стеклу, пошевелил усиками и, вильнув огненно-красным хвостом, направился по своим делам в глубь аквариума. "Безмозглая тварь. И мой мозг может стать таким же, как у этой рыбешки — бесполезной студенистой массой. Хотя, какой у нее мозг? Одни рефлексы. Надо сосредоточиться. Как не вовремя! Только что сцепился с Хоупсом из-за Лендвича — самый лакомый кусок в космической отрасли. А тут в моих мозгах начнут ковыряться всякие любопытные врачишки".

— Ладно. Чего там теперь? Вырезать придется? Руки у меня немели — из-за этого? А ты говорил — остеохондроз. Сколько времени лечение займет? — произнес уже спокойно, но не оборачиваясь. Знал — увидит снова эту бледную рожу, бешенства не сдержать.

— …О сроках пока говорить рано, — осторожно, после паузы ответил Рефект. — Но, лечение будет… Опухоль, скорее всего, неоперабельна. Находится в стволе мозга.

— Что?! Что значит — неоперабельна? — все-таки не сдержался. Обернулся. Глаза налились кровью. И тут же почувствовал тупую боль в затылочной части. Стараясь не подавать вида, медленно прошел к столу и опустился в кресло. Рефект не спускал глаз с лица олигарха.

— Вам нельзя нервничать. Постарайтесь понять, — врач заговорил вкрадчиво и успокаивающе, как с ребенком. — Такое может случиться с каждым. Но это пока первая стадия. Применим консервативное лечение: химию, облучение. Через несколько месяцев и следа не останется.

— Это мне что же, несколько месяцев ваши процедуры терпеть?

— Ну, это же не каждый день. Режим, конечно, придется поменять. Особенно в начале. Пока результаты не появятся.

— А если не появятся?

Рефект отвел взгляд. Сказал через паузу с деланным оптимизмом:

— Подобные случаи сейчас излечиваются быстро в процентах девяноста. Ну, может быть, восьмидесяти. Даже если осложнение — люди еще долго живут.

— Долго, это сколько? — со всей желчью не выговорил, а выплюнул Яхаве.

Рефект помялся:

— Вы же знаете, я врач общего профиля. Специалисты лучше объяснят. Лет пять точно можно протянуть, — поняв, что брякнул не то, быстро поправился. — Это в тяжелом случае. А так и десять живут, пятнадцать… Да и исследования ведутся постоянно. Вот-вот могут найти способ лечения. Я немедленно соберу информацию о последних новинках в этой области.

Яхаве старался дышать размеренно. "Давление-то как скакнуло. Вот тебе и здоровое сердце". Выговорил негромко, но так, будто кувалду опускал при каждом слове:

— Ты уж собери… Я ведь своей смерти ждать не буду… Сначала собственными руками тебя в землю зарою и бетоном залью… Иди! Завтра в десять мне доложишь. И только попробуй мне опять мямлить, как сегодня. Кретин!

"Уже и так вечер. Как я успею до утра?", — недовольно подумал Рефект, но промолчал. Рубашка, насквозь мокрая от пота, неприятно липла к спине. Спорить сейчас с боссом — все равно, что плевать против ветра: все обратно вернется. Надо дать Яхаве время остыть — пусть олигарх-небожитель свыкнется с мыслью о том, что он тоже смертен.

В восемь часов вечера Рефект подъехал к центральной городской клинической больнице. Здесь работал ведущим хирургом его приятель еще по учебе в университете, доктор нейрофизиологии, Никос.

Выйдя из кабинета Яхаве, Рефект уже примерно представлял, что делать. Он был не просто личным врачом Яхаве и его семьи, а уже на протяжении полутора десятка лет возглавлял медицинский центр, входивший в состав гигантской империи олигарха. Центр, объединявший сеть региональных клиник, полностью обеспечивал медицинскими услугами сотни тысяч людей. Все они работали в компаниях, принадлежавших семье Яхаве.

Спустившись вниз огромного здания на лифте, Рефект за десять минут добрался на мини-каре до своего офиса, располагавшегося в левом крыле небоскреба. Там он вызвал двух помощников. Одному поручил подготовить план дополнительного обследования Яхаве, а второго посадил за сбор информации, касающейся последних научных разработок в области лечения опухолей головного мозга. А затем позвонил Никосу.

Никос имел репутацию замечательного хирурга, проведшего сотни успешных операций на головном мозге. И Рефект здраво рассудил, что никто лучше университетского приятеля не проконсультирует его в столь щекотливой ситуации, да еще в условиях жесткого лимита времени. Но Рефект даже не предполагал, насколько судьбоносным окажется его выбор.

…Поднимаясь по лестнице на второй этаж клиники, где находился кабинет Никоса, Рефект пытался вспомнить, когда же они последний раз виделись? Получалось, чуть ли не пять лет назад. И по трагическому поводу — скоропостижно и при странных обстоятельствах скончалась жена хирурга. Рефект не рискнул выяснять подробности у приятеля — тот явно не горел желанием общаться по душам. Да и в целом производил впечатление человека, едва контролирующего свое поведение. Впрочем, не удивительно. Ведь месяца за три до смерти жены умерла после тяжелой и длительной болезни Евона, единственная дочь Никоса.